– Понятно. А «Вечерку» вчерашнюю не читал? – Костя упорно не замечал намеков.

– А что случилось-то? Судный день грянул? Или всемирный коммунизм победил? Так мне плевать, Костик. Я спать хочу.

– Старик, – восторженно возвестил Балабанов. – Мы его поймали! Вчера утром!

– Кого?

– Потрошителя! Кстати, твоя консультация сослужила нам очень хорошую службу. Да, да. Помнил Саша. Было такое. Говоря откровенно, не перетрудился он тогда. Дал пару учебно-школярских советов. Но сейчас не стал пускаться в объяснения. Не до того было. Пробурчал лишь:

– Я рад, что удалось тебе помочь. Если честно, Саше в данный момент было все равно, пригодились его советы приятелю или нет. Поймали – и слава Богу. Город вздохнет с большим облегчением. Этого сумасшедшего отправят на обследование в Институт имени Сербского. Понаблюдают пару-тройку месяцев, поставят диагноз – что-нибудь расплывчатое, вроде «вялотекущая шизофрения с кратковременными помрачениями сознания», – и укатают в психиатрическую лечебницу лет на пять.

– Поздравляю, – пробормотал он, осторожно массируя живот. – Серьезно. Встретимся – лично руку пожму. Это все, что ты хотел мне сообщить?

– Старик, да ты не обижайся, – радостно гаркнул Балабанов. – Я же не просто так с кровати тебя поднял. Я же по делу.

– Давай выкладывай, да я пойду. Посплю еще, пока время есть.

– Мы его подстрелили…

– Кого?

– Потрошителя, конечно, – озадачился Костя. – Кого же еще?

– А, – протянул Саша без большого интереса и зевнул в четвертый раз. Демонстративно. – Правильно сделали. Но я не хирург, Костик, я – психиатр. Вызови ему «Скорую», а потом забудь как страшный сон.

– Да я не к тому. Ты слушай. Он сейчас в Склифосовского лежит. В отдельном боксе, под солидной охраной.

– Ну и отлично, Костя. Поставь еще одного человека и иди спать. И я пойду тоже. У меня прием сегодня в два часа, а еще надо успеть за квартиру заплатить.