– Костя, я не могу больше разговаривать…

– Старик, ты подъезжай сегодня в двенадцать к Склифу, лады? Я тебя встречу у приемного покоя. К главному входу не суйся, там уже толпа стоит…

– Костя, я… – Саша хотел сказать: «Я не хочу никуда ехать, плевать мне на этого сумасшедшего, пусть им занимаются те, кому положено», но вовремя придержал язык. Сообразил: скажи он такое сейчас, приятель начнет уговаривать. – Ладно.

– Ну и отлично. Значит, договорились. В двенадцать у приемного покоя, – гаркнул Костя и бросил трубку. Саша-то знал, что никуда не поедет. Какое там, с таким-то животом? Еще, глядишь, «Скорая» в больницу увезет. Он ударил ладонью по рычагу и уже набрал «0», но боль вдруг начала стихать. Отхлынуло, и огонь исчез из желудка. Зато мощно понадобилось в туалет. Саша, теряя тапочки, ринулся к заветной двери.

– Кто звонил? – спросила Татьяна, когда он снова рухнул в постель.

– Костик.

– Чего хотел? – Интерес ее был вялым, сонным.

– Да там… ерунду одну.

– Понятно. – Она вздохнула и перевернулась на другой бок. А Саша остался лежать, глядя, как по потолку, притиснутые к побелке светом уличного фонаря, бродят корявые тени.

– Ну и как? Что скажешь? – поинтересовался Костя, наблюдая за реакцией Саши. Тот пожал плечами, закурил, проговорил, торопливо «пыхая» сигаретой:

– Костя, по двум фразам сложно что-либо определить.

– А вот что он про голоса говорит? Врет?

– Не знаю. Может, не врет. Хорошо бы понаблюдать рецидив. Но пока типичных нарушений не вижу. Двигательно-волевые навыки в норме, – Саша рассматривал статичную картинку «стоп-кадра». – Кататонического возбуждения нет. Моторные рефлексы в норме. Он наркотики не принимал, ты не в курсе?